Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Лев Валерианыч (Лёвчик) ушиблись.

Ушибиться может каждый, но пожилой гламурно-патриотический певец лечил свой ушиб за бугром, несмотря на прозаичность недуга, который мог с тем же успехом быть пользован любым московским врачом-травматологом.

http://www.mignews.com/print/020209_90920_80266.html

Как всегда блестяще!


http://www.ej.ru/?a=note&id=8776

Особенно вот это.

Игра на пространстве СНГ — но против ненавистно-сладкой Америки.
:-))))

Блестяще, но вывод двусмысленный.

Украина и Грузия, как и остальные страны СНГ — ЧУЖИЕ, ИНОСТРАННЫЕ государства. Будем с ними и торговать, и партнерствовать (куда денемся!), но не несем за них никакой ответственности «старших братьев». И свое имперское подсознание этими сеансами психотерапии — излечили.
         «Свободен, свободен, наконец-то — СВОБОДЕН!»

Ни хрена не излечили. Лечение необходимо радикальное, просто недуг имперской державности кризис загнал вглубь. А лечиться радикально они и не собираются. Пан или пропал. На "пропал" последняя фраза намекает (в ней корявая с косой сидит) - она и придаёт неверному выводу второй, более здравый смысл.
 

(no subject)

 

Это питерские болельщики отличились. Считается традиционно самым культурным и интеллигентным городом в России.

Можно ли представить такой баннер о Пеле в Бразилии, о Марадоне в Аргентине или об Эйсебио в Португалии...

И пусть мне не говорят про гопников, коммуналки Лиговки или скобарей. Это диагноз.

 

 
 

Эстония так и не стала советской и так и не простила нас.

Эстония так и не стала советской и так и не простила нас.

Мой отец, очень словоохотливый человек, не любил рассказывать о войне и никогда не вспоминал о ней. Не терпел расспросов, раздражался и не отвечал. Никогда и ни с кем из бывших однополчан не общался, хотя друзей у него было много. Если по телевизору показывали военный фильм или парад, то выключал телевизор или выходил из комнаты. В День Победы сидел дома с книгой или гулял в Нескучном Саду, держась подальше от скоплений людей, отказывался от приёма гостей и сам в гости не ходил. Мне это тогда казалось не совсем обычным, ведь у него были ордена и сохранился архив фотографий военных лет.

И только один раз по случаю и нехотя он упомянул кое-что о своей службе с августа 1941-го по декабрь 1942-го года. Это был странный период. Его мобилизовали и направили из Москвы в глубокий уральский тыл в... эстонский рабочий полк (может быть я ошибаюсь, но кажется именно так отец назвал это "воинское формирование"). Фактически это была не воинская часть, а лагерь с дощатыми бараками и наскоро выкопанными землянками. Отец пояснил мне, что в начале войны оккупационная советская власть руками военкоматов изолировала в таких лагерях всех тех эстонцев, которым было принято не доверять: техническую и творческую интеллигенцию, врачей, адвокатов, предпринимателей, профессуру. В лагере свирепствовали тиф, пеллагра, дезинтерия и простудные болезни, потому что людей скверно кормили, и жильё почти не отапливалось. На работы из-за болезней выходило едва 50% личного состава, ежедневно хоронили не менее десятка человек. Вот, пожалуй, и всё, что я узнал о том как отец повоевал в первый год войны. 

Collapse )